четвер, 16 липня 2020 р.

Іван Франко – це розум і серце нашого народу


ЛІТЕРАТУРНА  ВІТАЛЬНЯ

Івану Франку – поету, письменнику, драматургу
присвячується

1 слайд – портрет, Іван Франко, 1856-1916
2 слайд – епіграф:     
  «Іван Франко – це розум і серце нашого народу.
     Це боротьба, мука і передчуття щастя України.
      України і людськості».
        Максим Рильський
3 слайди – презентація «Іван Франко. Біографія». Українська література.
                                   (слайди –  збірники поезії Франка)
(Звучить «Гімн» за словами Івана Франка, музику Миколи Лисенка у виконанні капели Українського Національного театру)

Вчитель: Прозвучав «Гімн» Івана Франка («Полум’яний революціонер»). Саме він став епіграфом до усієї творчості поета, письменника, драматурга.
Громадянин і патріот, Іван Франко зайняв достойне місце у класичної світової літературі як борець за свободу та незалежність нашої України.
         (три слайди з презентації «Іван Франко. Біографія». Українська література).

Ведучий 1:  У долині серед узгір’їв,  у поднож берега невеличкої річки розкинулося рідне село Івана Франка – Нагуєвичі. Коли хто приїздять сюди з Дрогобича, то, напевно, запиниться під дубом, що стоїть на пригорі край шляху.
 В тіні цього двохсотлітнього велетня було написано чи мало віршів та оповідань. Прославляючи у своїх творах рідну землю, «всеплодющу матір», Франко не раз повертався до образу велетня дуба.
                                   «Привіт тобі, мій друже вірній, гаю…»
Привіт тобі, мій друже вірний, гаю,
повірнику моїх найкращих дум!
Все чисте, ясне, що лиш в серці маю,
надихав свіжий запах твій і шум.
На твоїх полянах, в відлюднім плаю
я розсипав свій жаль, губив свій сум;
у твоїх запахах, неначе в раю,
окрилювався молодечий ум.
Під скрип могутніх конарів дубових
 складались першії мої пісні,
слабії відгуки твоїх пісень чудових.
А в бурі рев, як громи навісні
ламали твоїх велетнів корови,
у твоїх криївках нтукав я охорони.
Ведучий 2:  Від дуба шлях веде до села. Колись тут на самій околиці  було подвір я сільського коваля Якова Франка. На цьому подвір ї народився співець боротьби за волю свого народу Іван Франко.
 Давно вже немає жодних слідів будівель, що стояли на тому подвір ї. Не залишилося їх і від тієї кузні над шляхом, до якої шли люди. Батькова кузня на все життя залишила яскраві спогади письменника.
Ведучий 3:  В оповіданні «У кузні» Іван Франко писав:  «На дні моїх споминів і досі горить той маленький, але міцний огонь.   У ньому пролизуються сині, червоні та золото-білі промені, жевріє,  мов розтоплене вугляр, і яриться в його глибині, щось іще біліше,  промінясте видки раз по разу тарахкотять гиль касті зандри.  Се огонь у кузні мойого батька. І мені здається, що запас його   я взяв дитиною в свою душу на далеку мандрівку життя.  І що він не погас і досі».
                                                               
Ведучий 4:  З дитинства запам’яталися йому журливі пісні поневоленого народу, розповіді про заробітнівську недолю. Перед ним розкривалася книга життя уярмленого люду, поставала доля Західної України під владою австрійської монархії, де капіталісти, поміщики, глитаї, цісарські ратники діяли заодно, щоб гнобити трудящих.
                                             «У долині село лежить…»
У долині село лежить,
понад селом туман
дрижить,
а на горбі край села
стоїть кузня немала.
А в тій кузні коваль клепле,
а в коваля серце тепле,
а він клепле та й співа,
всіх до кузні іззива.
"Ходіть, люди, з хат, із поля!
Тут кується краща доля.
Ходіть люди, порану,
вибивайтесь з туману!"

Ведучий 1:  Життєвий шлях Франка – славетна епопея, героєм якої ступав «непоборимий син землі, що хоч поваленій, оп себе, як він «малим ще хлопчиною в мамині пісні заслухувавсь» і як «так пісня сумненька» надавала йому снаги у довгій життєвий мандрівці.  В таких умовах зароджувались естетичні погляди поета, виковувалось переконання: «Пісня і праця – великі дві сили!». .
                                                            «Пісня і праця»
Пісне, моя ти сердечна дружино,
Серця відрадо в дні горя і сліз,
З хати вітця, як єдинеє віно,
К тобі любов у життя я приніс.
Тямлю як нині: малим ще хлопчиною
В мамині пісні заслухувавсь я;
Пісні ті стали красою єдиною
Бідного мого, тяжкого життя.
"Синку, кріпися! — мені ти твердила. —
Адже ж не паном родився ти, чей!
Праця, що в гріб мене вчасно вложила,
Та лиш тебе доведе до людей".
Правда, матусю! Спасибі за раду!
Я її правди не раз досвідив.
Праця дала до життя мні принаду,
Ціль дала, щоб в манівцях не зблудив.
Праця ввела мене в тайники темні,
Відки пісень б'є чарівна пора,
Нею дива прояснилися земні,
Загадка нужди людської стара.
Пісня і праця — великі дві силі!
Їм я до скону бажаю служить;
Череп розбитий — як ляжу в могилі,
Ними лиш зможу й для правнуків жить.
                           (пісня «Один у каноє» – «Човен»)
Ведучий 4:  Великим майстром пейзажної та інтимної лірики виступає Франко в збірці «Зів’яле листя».  Це лірика глибоких особистих почуттів, пристрасного кохання, що веде героя до простору, відтвореного у вірші «Безмежне поле в сніжному завою…»  знов «міцний і славний встав у боротьбі». Цей герой, як той могутній наймит, «про силу духа все співав», будив народ до революційної боротьби, «його побіди величав».
«Наймит»
В устах тужливий спів, в руках чепіги плуга –
Так бачу я його;
Нестаток, і тяжка робота, і натуга
Зорали зморшками чоло.
Душею він дитя, хоч голову схилив,
Немов дідусь слабий,
Бо від колиски він в недолі пережив
І в труді вік цілий.
Ори, ори й співай, ти, велетню, закутий
В недолі й тьми ярмо!
Пропаде пітьма й гніт, обпадуть з тебе пута,
І ярма всі ми порвемо!
Недаром ти в біді, пригноблений ворогами,
Про силу духу все співав,
Недаром ти казок чарівними устами
Його побіду величав.
Він побідить, порве шкарлущі пересуду –
І вольний, власний лан
Ти знов оратимеш – властивець свого труду,
І в власнім краї сам свій пан!
Ведучий 2: Становище трудящих Західної України та життєвий шлях письменника чудово зображено в ряді творів. Зокрема у вірші «Гадки на межі»  він з болем говорить про людське братерство нове, сподіваючись бачити Україну вільною, новою.
                                                      
«Гадки на межі»
 Ся нитка зелена, що, мов тота гадина,
Отсе здовж загону снує, —
Се Terminus1 наш, се межа, перекладина,
Знак, поки "моє" і "твоє".
Аж слухати важко тих слів, та яку
Пораду їм дати — не знати.
А станеш у полі отак на межі —
В обох сім загонів, і вдовж є куди дивить!
Ну, нивка незгірша, що хоч, те й кажи, —
При добрій роботі і вісім душ виживить…
А в них обох шість душ! І що б за завада
Зложитися полем докупи обом,
Зложитись хатами, знаряддям, тяглом?
І, може, для них се єдиная рада.
Та ба, ось межа! Ся попруга вузька
Несильну їх силу роздерла на части,
І де в спільній праці жили б довіку,
Там вроздріб прийдесь їм лиш спільно пропасти.

Ведучий 1: Тричі осуджений Іван Франко ще більше переконався в необхідності послідовної революційної боротьби. Свої настрої він висловив у написаннях під час
 ув’язнення віршах «Невільники», «Товаришам із тюрми».
                
  «Товаришам із тюрми»
Ми ступаємо до бою нового
Не за царство тиранів, царів,
Не за церков, попів, ані бога,
Ні за панство неситих панів.
Наша ціль – людське щастя і воля,
Розум владний без віри основ,
І братерство велике, всесвітнє,
Вільна праця і вільна любов!
 Не моліться вже більше до бога:
«Най явиться нам царство твоє!»
Бо молитва – слаба там підмога,
Де лиш розум і труд у пригоді стає.
Не від бога те царство нам спаде,
Не святі його з неба знесуть,
Але власний наш розум посяде,
Сильна воля і спільний наш труд.


Ведучий 2:  Після ув’язнення Франко не припиняє активної громадсько-політичної діяльності. Літературна діяльність Франка багата і різноманітна. Він виступав не тільки як письменник, але і як теоретик  літературне розв’язував важливі естетичне питання. В його творах з великою силою і художньою майстерністю відображено соціальні процеси особливо визвольну боротьбу трудящих.

Ведучий 3: Поетична спадщина Франка велика і різноманітна. За життя письменника вийшло чимало  збірок його поезій. Найзначнішою є збірка «З вершин і низин».  Замість прологу до збірки подається «Гімн» («Вічний революціонер»). Покладений на музику композитором М. Лисенко, він став широко відомий у народі.
                                                           «Гімн»
Вічний революціонер —
Дух, що тіло рве до бою,
Рве за поступ, щастя й волю, —
Він живе, він ще не вмер.
Ні попівські тортури,
Ні тюремні царські мури,
Ані війська муштровані,
Ні гармати лаштовані,
Ні шпіонське ремесло
В гріб його ще не звело.
Він не вмер, він ще живе!
Хоч від тисяч літ родився,
Та аж вчора розповився
І о власній силі йде.
І простується, міцніє,
І спішить туди, де дніє;
Словом сильним, мов трубою,
Мільйони зве з собою, —
Мільйони радо йдуть,
Бо се голос духа чують.
 Ведучий  4: Перший цикл збірки «З вершин і низин» - «Веснянки». Тут поет у символічних образах поглиблює і конкретизує ідею «вічного революціонера». Це особливо відчутно у веснянці «Гримить! Благодатна пора наступає…». Провіщаючи наближення революції, Франко вдається до цілої системи художніх алегорій, завдяки чому досягається емоційного художньо-образного відтворення невпинного руху в суспільстві
                                   «Гримить! Благодатна пора наступає»
 Гримить! Благодатна пора наступає,
Природу розкішная дрож пронимає,
Жде спрагла земля плодотворної зливи,
І вітер над нею гуляє бурхливий,
І з заходу темная хмара летить —
                  Гримить!
Гримить! Тайна дрож пронимає народи, —
Мабуть, благодатна хвиля надходить…
Мільйони чекають щасливої зміни,
Ті хмари — плідної будущини тіни,
Що людськість, мов красна весна, обновить…
                  Гримить!

Ведучий 3: Мотив «спраглої землі» розвиває поет в іншій веснянці – «Земле, моя  всеплодющая мати…»
                                 «Земле, моя всеплодющая мати…»
Земле, моя всеплодющая мати,
Сили, що в твоїй живе глибині,
Краплю, щоб в бою сильніше стояти,
Дай і мені!
Дай теплоти, що розширює груди,
Чистить чуття і відновлює кров,
Що до людей безграничную будить
Чисту любов!
Дай і огню, щоб ним слово налити,
Душі стрясать громовую дай власть,
Правді служити, неправду палити
Вічну дай страсть!
Силу рукам дай, щоб пута ламати,
Ясність думкам — в серце кривди влучать,
Дай працювать, працювать, працювати.
В праці сконать!
Цей мотив знаходить також своєрідну ліричну інтерпретацію  у вірші «Пам’ятай про життя», останній рядок якого звучить підсумком усього циклу «Веснянок»: «Лиш боротись – значить жити…».
                                           ((пісня «Смереко» - відео)
                                                                                                
                                                    «Vivere memento
Весно, що за чудо ти
Твориш в моїй груди?
Чи твій поклик з мертвоти
Й серце к жизні будить?
Всюди чую любий глас,
Клик життя могучий…
Весно, вітре, люблю вас,
Гори, ріки, тучі!
Люди, люди! Я ваш брат,
Я для вас рад
жити,
Серця свого кров'ю рад
Ваше горе змити.
А що кров не зможе змить,
Спалимо огнем то!
Лиш боротись значить жить…
Vivere memento!

Ведучий 1: Перехід від «Веснянок» до циклів «Осінні думи», «Скорбні пісні», «Нічні думи»  є не тільки композиційним прийомом контрасту, але й засобом вияву багатогранності ліричного героя, що активно, схвильовано сприймає явища природи, суспільного  життя. Відкриваючи цикл «Скорбних пісень» віршем «Не винен я тому, що сумно співаю…», Франко вказує на соціальні причини, які породжують тяжку скорботу.
                          «Не винен я тому, що сумно співаю…»
Не винен я тому, що сумно співаю,
Брати мої!
Що слово до слова нескладно складаю —
Простіть мені!
Не радість їх родить, не втіха їх плодить,
Не гра пуста,
А в хвилях недолі, задуми тяжкої
Самі уста
Їх шепчуть, безсонний робітник заклятий
Склада їх — сум;
Моя-бо й народна неволя — то мати
Тих скорбних дум.
                                            (пісня «Місяце, князю!» - відео)
  «Нехай і так, що згину я…»
Не винен я тому, що сумно співаю,
Брати мої!
Що слово до слова нескладно складаю —
Простіть мені!
Не радість їх родить, не втіха їх плодить,
Не гра пуста,
А в хвилях недолі, задуми тяжкої
Самі уста
Їх шепчуть, безсонний робітник заклятий
Склада їх — сум;
Моя-бо й народна неволя — то мати
Тих скорбних дум.
«Мій раю зелений…»
Мій раю зелений,
Мир-зіллям маєний,
Стелися круг мене
В далекую даль!
Як сонечко сяє!
Як вільно гуляє
По вільному краї
Мій погляд кругом!
Луги за ланами,
Село між садами
І мир між хатками,
Спокій над селом.
А люди щасливі,
Брати мов зичливі,
На прадідній ниві
Працюють поспів…
О краю мій, світе!
Щоб раз тебе вздріти,
Я рад був терпіти
Весь вік у ярмі.

Ведучий 2: В циклу «Скорбні пісні» поет змалював ідилічні  картини, що приносили єдину втіху «у снах, у тюрмі». В цих картинах постають «луги за ланами, село між садами, і мир між хатками, спокій над селом…» Такими поет мріє бачити рідні села. Але сувора дійсність розвіює серпанок ідилій. «Нічні думи» поета інші.
                                         
                                       «Ночі безмірні, ночі безсонні…»
Ночі безмірнії, ночі безсоннії,
Горе моє! Вічно невтишені і безконечнії…
Мов на свої мене крила безпечнії
Схопить хотять.
Де ви так рветесь, куди ви літаєте,
Думи-орли?
В гості до зірки ви, чень, не бажаєте?
К земним зіркам же ви й стежки не знаєте
Тут по земли.
О моя ясна, блискуча зірничко,
Де ти живеш?
Чи за життя ще я вздрю твоє личко?
Чи аж по смерті на гріб мій, горличко,
Плакать прийдеш?
                                          (пісня «Стежечка»)
Ведучий 3: Цілком послідовно після циклу «Нічні думи» в збірці подається розділ «Думи пролетарія», провідний мотив якого звучить у рядках поезії «Semper idem» («Завжди те саме!»).
                                                       «Semper idem»
Против рожна перти,
Против хвиль плисти,
Сміло аж до смерти
Хрест важкий нести!
Правда против сили!
Боєм против зла!
Між народ похилий
Вольності слова!
З світочем науки
Проти брехні й тьми —
Гей, робучі руки,
Світлії уми!
Поезії циклу «Думи пролетарія», як і вірші попередніх циклів збірки, є своєрідними ліричними струмками, що зливаються в єдиний могутній потік у ліро-епічних творах . Тут вміщено такі поезії, як «Наймит», «Беркут», «Каменярі», які є алегоричним змалюванням непримиренної боротьби народу за своє соціальне і національне визволення.
 Образ велетня-наймита символізує непереможну силу сина землі, людини нездоланної життєвої снаги, - «він побідить, порве шкарлющі пересуду». Поезія «Каменярі» увійшла в скарбницю світової літератури.

Ведучий 2: У циклі «Профілі і маски» вражають задушевністю, теплотою ліризму автобіографічні зарисовки. Вірш «Пісня и праця» виразно автобіографічний. Поет пригадує себе, як він «малим ще хлопчиною в мамині пісні заслухувавсь» і як «так пісня сумненька» надавала йому снаги у довгій життєвий мандрівці.  В таких умовах зароджувались естетичні погляди поета, виковувалось переконання: «Пісня і праця – великі дві сили!». .
                          «Пісня і праця»
Пісне, моя ти сердечна дружино,
Серця відрадо в дні горя і сліз,
З хати вітця, як єдинеє віно,
К тобі любов у життя я приніс.
Тямлю як нині: малим ще хлопчиною
В мамині пісні заслухувавсь я;
Пісні ті стали красою єдиною
Бідного мого, тяжкого життя
«Синку, кріпися! – мені ти твердила.–
Адже ж не паном родився ти, чей!
Праця, що в гріб мене вчасно вложила,
Та лиш тебе доведе до людей».
Правда, матусю! Спасибі за раду!
Я її правди не раз досвідив.
Праця дала до життя мні принаду,
Ціль дала, щоб в манівцях не зблудив.
 Пісня і праця – великі дві силі!
Їм я до скону бажаю служить;
Череп розбитий – як ляжу в могилі,
Ними лиш зможу й для правнуків жить.

Ведучий 4: Великим майстром пейзажної та інтимної лірики виступає Франко в збірці «Зів’яле листя».  Це лірика глибоких особистих почуттів, пристрасного кохання, що веде героя до простору, відтвореного у вірші «Безмежне поле в сніжному завою…»
Чари кохання підносять героя, оволодівають його думками й почуттями. Разом с тим в окремих поезіях, як у вірші «Не боюсь я ні бога, ні біса…», прориваються і соціальні мотиви.
                                    «Безмежне поле в сніжному завою…»
Безмежнеє поле в сніжному завою,
Ох, дай мені обширу й волі!
Я сам серед тебе, лиш кінь підо мною
І в серці нестерпнії болі.
Неси ж мене, коню, по чистому полю,
Як вихор, що тутка гуляє,
А чень, утечу я від лютого болю,
Що серце моє розриває.
«Не боюсь я ні бога, ні біса…»
Не боюсь я ні бога, ні біса,
Маю серця гіпотеку чисту;
Не боюся я й вовка із ліса,
Хоч не маю стрілецького хисту.
Не боюсь я царів-держилюдів,
Хоч у них є солдати й гармати;
Не боюсь я людських пересудів,
Що потраплять і душу порвати.
Навіть гнів твій, дівчино-зірничко,
Не лякав мене ні крихітки:
Я люблю те рум’яне личко
І розіскрені очі - красотки.
Лиш коли на те личко чудове
Ляже хмарою жалісна туга,
І болюще дрижання нервове
Ті усточка зціплить, як шаруга,
 Отоді моє серце стискає,
Мов кліщами, холодна тривога:
Біль німий мене більше лякає,
Ніж всі громи й злих сил перемога.
                                             (відео «Чому являєшся мені»)
Ведучий 1:  Поезія Франка увійшла в золотий фонд світової літератури. Вона має яскраво виражений національний характер, в ний відображено споконвічну боротьбу народу проти тиранії, визиску, поневолення. Національне і інтернаціональне в ній органічно поєднано. Поема «Мойсей», наприклад, - це заповіт українському народові з метою нагадати, що навіть із віковічного рабства завжди є вихід. Тому й самого Франка називали українським Мойсеєм.                                                                                         Цими ж рисами характеризується і його проза та драматургія.
                                         (слайди – збірники прози Франка)
Ведучий 2:  Перші свої життєві враження, дитяче світовідчування, неясні передчуття Франко-письменник детально аналізує й описує у своїх творах. Спостереження та зауваження Франка ґрунтовані на власному життєвому досвіду, як, наприклад, образ малого Мирона, героя однойменного оповідання Франка: «Лучаються по наших селах доволі часто такі дивовижні появи. Все у них змаленьку не так, як у людей: і хід, і обличчя, і волосся, і слова, і вчинки». Ця «вроджена схильність до своєрідного», як визначить її письменник, чітко вирізняє їх  у тому світі, де вони народилися.
Ведучий 1:  Однак оте вроджене образне мислення, самостійність й оригінальність думок можуть знищити батьки, навчаючи дитя «жити, як усі».. Наприклад, малий Мирон  питає: «От соничко – чому воно таке невеличке, а татуньо казали, що воно велике? То, певно, в небі лиш така невеличка дірка прорізана, що його лиш стільки видно!» Та якщо розвинеться Миронова природна схильність, і віддадуть його до школи, і  повірить він у правду науки, та захоче впроваджувати її в життя, то, зауважає письменник, ніби відсилаючи до власного життя, «і незавидна чекає його доля».
Ведучий 2:  В прозі Франко виявив себе видатним майстром психологічних характеристик. Заслуженою популярністю користується історична повість Франка «Захар Беркут», якій опоетизовано героїчну боротьбу народу проти татарської навали на руські землі. Останнє слово старого Захара Беркута спрямовано до людей. Здається, сам Франко говорить словами мудрого старого.
Іван Франко:                                  
         Сумно і непривітно тепер в нашій Тухольщині! Казкою видається повість про давні часи і давніх людей. Вірити не хтять нинішні люди, що виросли в нужді й притиску, в тисячолітніх путах і залежностях.
Але нехай собі! Думка поета летить у ті давні часи, оживляє давніх людей, а в кого серце чисте і щиро людське чуття, той і в них побачить своїх братів, живих людей, а в життю їх, хоч і як неподібнім до нашого, догляне не одно таке, що може бути пожадане і для наших «культурних» часів.
         Широкою рікою плили по Русі пожежі, руїни та смерть. Страшенна монгольська орда з далекої степової Азії налетіла на нашу країну, щоб на довгі віки в самім корені підтяти її силу, розбити її народне життя. Найперші міста: Київ, Канів, Переяслав упали і були зруйновані до основи; їх слідом пішли тисячі сіл і менших городів.
                          (уривок з оповідання «Захар Беркут)
Захар Беркут:   Батьки і браття! Нинішня наша побіда — велике діло для нас. Чим ми побідили? Чи нашим оружжям тілько? Ні. Чи нашою хитрістю тілько? Ні. Ми побідили нашим громадським ладом, нашою згодою і дружністю. Уважайте добре на се! Доки будете жити в громадськім порядку, дружно держатися купи, незломно стояти всі за одного, а один за всіх, доти ніяка ворожа сила не побідить вас.
         Але я знаю, браття, і чує се моя душа, що се не був остатній удар на нашу громадську твердиню, що за ним підуть інші і вкінці розіб'ють нашу громаду. Погані часи настануть для нашого народу. Відчужиться брат від брата, відмежиться син від батька, і почнуться великі свари і роздори по руській землі, і пожруть вони силу народу, а тоді попаде весь народ у неволю чужим і своїм наїзникам, і вони зроблять із нього покірного слугу своїх забагів і робу-чого вола.
Але серед тих злиднів знов нагадає собі народ своє давнє громадство, і благо йому, коли скоро й живо нагадає собі його: се ощадить йому ціле море сліз і крови, цілі століття неволі.
Але чи швидше, чи пізніше, він нагадає собі життя своїх предків і забажає йти їх слідом.
 Щаслив, кому судилося жити в ті дні! Се будуть гарні дні, дні весняні, дні відродження народного! Передавайте ж дітям і внукам своїм вісти про давнє життя і давні порядки. Нехай живе між ними то та пам'ять серед грядущих злиднів, так, як жива іскра не гасне в попелі. Прийде пора, іскра розгориться новим огнем! Прощайте!
Іван Франко:  От так спочив старий Захар Беркут на лоні тих богів, що жили в його серці і нашіптували йому весь вік чесні, до добра громади вимірині думки.
Багато змінилося від того часу. Аж надто докладно збулося віщування старого громадянина. Великі злигодні градовою хмарою перейшли понад руською землею.
Давне громадство давно забуте і, здавалось би, похоронене.
Та ні! Чи не нашим дням судилось відновити його? Чи не ми се живаємо в тій щасливій добі відродження, про яку, вмираючи, говорив Захар, а бодай у досвітках тої щасливої доби?
Ведучий 1 :   Проза Франка є цінним надбанням у його художньої спадщині, вона посідає значне місце в історії української літератури. Незважаючи на драматичне протиборство ідей, яке кипіло в душі великого письменника, він залишився навдивовижу цілісним генієм. Все поєднується в творчості Франка, як в самому житті, бо він і був живим життям.
Ведучий 2:  Сказав нове слово Франко і в драматургії. Він не тільки виступав драматургом, але й теоретиком драматургії, дав всебічну оцінку досягнень світової драматургії, розробляв естетичні принципи реалістичної драми.
                                           (слайди – збірники драм Франка)
Ведучий 3:  Драматургія Івана Франка збагатила українську літературу зразками історичної, психологічної драми, соціальної комедії, драматичної поеми-казки, одноактної п`єси на різноманітну тематику. На сценах наших театрів ось уже багато років з незмінним успіхом іде спектакль «Украдене щастя» за однойменною п`єсою Івана Франка.
Ведучий 4:  За бібліографічними даними, Іван Франко володів 14 мовами, писал на української, угорської, польської, чеської, словацької, російської, німецької мовах. За роки його життя було видано 5500  творів Івана Франка, з них близько 1020 художніх, біля 630 перекладів майже з усіх мов світу, 1200 наукових праць, 1650 публіцистичних статей, більше 1000 листів до вчених та товаришив.
Ведучий 3:  Іван Франко любив свій народ, вболівав за долю України, вірив у світле майбутнє українського народу, який боровся за самостійну державність. Все життя письменника – боротьба за єдність держави, за свій народ.
Закінчимо нашу зустріч у літературної вітальні «Гімном»  на слова Івана Франка, музику М.Лисенка «Вічний революціонер» у виконанні хору Українського Національного театру.
                                            (виконується пісня - «Гімн»)

середа, 15 липня 2020 р.

"Пигмалион" Б.Шоу



«П И Г М А Л И О Н»
(музыкально-драматическое представление   по мотивам пьесы Бернарда Шоу «Пигмалион»)


Действующие лица и исполнители:
Генри Хиггенс-профессор фонетики,  он же человек  с записной книжкой -
Полковник Пиккеринг – профессор языкознания  - 
 Элиза Дуллитл – девушка, она же цветочница  -                  
Миссис Хиггенс – мать Генри   -
Миссис Пирс – экономка Хиггенса  она же экономка  -
Прохожий   -
Фредди – молодой человек   -
Клара – сестра Фредди      -
Миссис Эйнсфорд Хилл – мать Фредди и Клары –
Ведущие:                  1            2

Хореографическая группа:
танец с зонтиками  -
танец с фиалками  -
сольный танец под песню «Я танцевать люблю» -
                                 бал в посольстве –
                                     
Музыкальное оформление –
Компьютер -
Оформление сцены –

Режиссёр-постановщик –
Помощник режиссёра –

Ведущий 1:  Уважаемые зрители! Кто из вас не слышал о молодом царе Кипра Аполоне, жившем в уединении. Однажды он сделал из слоновой кости статую прекрасной  девушки и влюбился в неё. Он обратился с мольбой к Афродите, чтобы богиня оживила статую. Тронутая такой любовью, Афродита вдохнула  в неё жизнь. Статуя ожила. Так появился в греческой мифологии миф о Пигмалионе и Галатее.
Ведущий 2:  Что же общего с Пигмалионом из античности и пьесы известного английского драматурга Бернарда Шоу «Пигмалион»?
В пьесе действия происходят в Лондоне. Её герои – обыкновенные англичане – представители различных социальных слоёв. Так причём же здесь Пигмалион?
А давайте посмотрим. Итак – начинаем!
(Звучит музыка (вступление) из оперетты «Моя прекрасная леди». На экране – портрет Б.Шоу, название пьесы; фрагменты из фильма: зрители спускаются по лестнице театра Ковент Гарден; отъезжают экипажи от театра; несколько человек пытаются укрыться под портиками театра. На улице дождь, гроза. Звучат раскаты грома, сверкает молния. Все участники спектакля выходят на сцену.
Звучит музыка – хореографическая группа у сцены исполняет танец с зонтиками.
Цветочница подходит к стоящим на сцене и предлагает купить фиалки.
Постепенно все уходят со сцены в зал. На сцене остаются: прохожий, человек с записной книжкой, Миссис Эйнсфорд с дочерью и цветочница.
На экране – виды Лондона, театр и цветы.)
                          
СЦЕНАРИЙ
Клара:  Мама, я больше не могу. Я вся продрогла. Куда девался Фредди? Уже полчаса прошло, а его всё нет.
Мать:  Но, Клара, нам необходимо такси. Не можем же мы стоять здесь до половины двенадцатого. Это просто возмутительно!
Цветочница (кутается в плащ от дождя и просящим голосом умоляет купить цветы):
Купите фиалки, сэр! Купите фиалки, миссис! Помогите бедной девушке, купите фиалки, пожалуйста!
                                                  (на сцену выбегает Фредди)
Клара: Наконец-то, Фредди! А где такси?
Фредди: Нет ни одного, хоть умри.                                                                        
Клара:  А что же нам теперь делать?  По-твоему, мы что, всю ночь должны простоять здесь на ветру! Это свинство! Это эгоизм!
Мать:  Фредди, ты как-то совсем беспомощен. Ступай снова и без такси не возвращайся!
Фредди:  Ну, да ладно. Уже иду. Только зря вымокну.
             (разворачивается резко, пытаясь бежать, но наскакивает на цветочницу,
                                  выбивает из её рук корзину с цветами и убегает
                     гром и молния будто аккомпонируют этому происшествию)
 Цветочница:  Куда прёшь, Фредди! Возьми глаза в руки! А ещё образованный!  Все фиалочки в грязь затоптал!
            (собирает фиалки, укладывает в корзину, садится на выступ колонны)
Мать:  Позвольте, откуда вы знаете, что моего сына зовут Фредди? Отвечайте!
Цветочница:  А, так это ваш сын? Нечего сказать! Хорошо же вы его воспитали! Разве это дело? Раскидал у бедной девушки все цветы и смылся, как миленький! Теперь вот платите, мамаша!
Клара:  Мама, надеюсь вы не сделаете этого… Ещё не доставало!
Мать:  Подожди, Клара, не вмешивайся! У тебя есть мелочь?
Клара:  Нет, у меня только шестипенсовник.
Цветочница:  А вы не беспокойтесь, у меня  найдется сдачи.
Мать (берёт у дочери монету):  Вот вам за цветы, моя милая.
Цветочница:  Дай вам бог здоровья, леди.
Клара:  Возьмите, мама, у неё сдачи!
Мать:  Клара, тебя не спрашивают. Сдачи не надо.
Цветочница: Дай вам бог здоровья.
Мать:  А теперь вы всё-таки скажите, откуда вы знаете, как зовут этого молодого человека?
Цветочница:  А я и не знаю.
Мать:  Не правда! Я слышала, как вы его называли по имени! Не пытайтесь обмануть меня!
Цветочница:  Очень мне нужно вас обманывать. Я просто так сказала. Ну, Фредди, Чарли или ещё как-нибудь нужно же называть человека, если хочешь быть вежливым.            
 Клара:  Зря выбросили 6 пенсов. Право, мама, уж от этого вы могли бы Фредди избавить.             
(На сцену выбегает джентльмен, прячась под зонтиком от дождя.)
 Джентльмен:  Уфф!
Мать:  Скажите, пожалуйста, сэр, всё ещё не видно никакого просвета?
Джентльмен:  К сожалению, нет. Дождь только что полил ещё сильнее.
Мать: Ах, боже мой!
Цветочница: Раз полил сильнее, значит скоро пройдёт. Не расстраивайтесь, кэптен, купите лучше цветочки у бедной девушки.
Джентльмен:  Сожалею, но у меня нет мелочи.
Цветочница:  А я вам разменяю, кэптен.
Джентльмен: Соверен? У меня других нет.
Цветочница: Ух ты! Купите цветочки, кэптен, ну купите. Пожалуйста. Полкроны я смогу разменять. Вот, возьмите эти два пенса.
Джентльмен:  Ну, девочка! Только не приставать. Я этого не люблю. Право же, нет мелочи. Погодите, вот полтора пенса, если это вас устроит.
                     (отдаёт ей деньги и отходит в сторону, не взяв цветы)
Цветочница:  Спасибо вам, сэр!
Прохожий (до этого стоял в стороне и наблюдал за происходящим, пережидая дождь):
Ты, смотри, девочка, взяла деньги, так дай ему цветы. А то вон тот тип стоит и записывает  каждое твоё слово.
                                  (все оборачиваются к человеку с записной книжкой)
Цветочница (в страхе):  А что же я такого сделала, если поговорила с джентльменом? Продавать цветы что - запрещается? (плаксиво) Я честная девушка. Ы-ы-ы. Вы все видели, я,  я только попросила его купить цветы. (подходит к джентльмену) Сэр, сэр! Скажите ему, чтобы он на меня не заявлял. Вы не знаете, чем это пахнет. За приставание к джентльменам у меня отберут свидетельство, выкинут меня на улицу. Ы-ы-ы.                             
                                   (прибегает Фредди, зовёт мать и сестру)
Фредди:  Такси! Идёмте!
Клара:  Ну, наконец-то!  (мать, Клара и Эдди уходят)
Цветочница (продолжает обращаться к джентльмену): Сэр, сэр, скажите ему, чтобы он не  заявлял на меня.
Человек с записной книжкой:  Но-но-но! Кто вас трогал! Глупая вы девушка! За кого вы меня принимаете!
Прохожий:  Всё в порядке, сэр. Она думала, что вы - шпик.
Человек с записной книжкой: Кто? Шпик? А что это такое?
Прохожий:  Ну, шпик – это, ну как это сказать, шпик – это шпик. Ну, сыщик что ли.
Цветочница:  Ну, вот хоть на библии могу поклясться, не говорила я ему ничего.
Человек с записной книжкой:  Да замолчите же, вы, наконец! Разве я похож на полицейского?
Цветочница:  А зачем же вы всё записывали? Почём я знаю, правду вы записали или нет. Вот покажите, что у вас там про меня написано.
            (человек с записной книжкой раскрывает блокнот и показывает свои записи;
                               девушка и прохожий заглядывают в записную книжку)  
Это что такое? Это не по-нашему написано. Я тут ничего не разберу.
Человек с записной книжкой:  А я разберу. Вот читаю: ни растрайвтись, кептен, купити, луччи, цвиточик у бедны деушки.
Цветочница:  Это я его называла кэптен! Так я ничего дурного и не думала. Ой, сэр, скажите, чтобы он меня не заявлял. Скажите! Ну, скажите!
Джентльмен:  Ну, полно, полно! Он вас не тронет, вы имеете право жить и зарабатывать где угодно.
Человек с записной книжкой:  Да живите, вы, где хотите, только перестаньте ныть. Кстати интересно, как вы сюда попали, на восток? Ведь вы родились в Лиссонгроу?
Цветочница:  Что ж тут дурного, если я уехала из Лиссонгроу? Я там в такой дыре жила, хуже собачьей, а плата – четыре шиллинга шесть пенсов в неделю. Э-э-э.
Прохожий:  Посмотрите, да этот джентльмен просто фокусник! Ему бы выступать со своими номерами в мюзик-холле. Вот скажите, например, я родился на Парк – лейне…
Человек с записной книжкой:  Нет, уважаемый, вы родились не  на Парк-лейне.Вы приехали из Хокстона.
Прохожий:  Чёрт возьми! Так и есть! Слушайте, да вы в самом деле всезнайка! А скажите, он откуда взялся (показывает на джентльмена).
Человек с записной книжкой:  Минуточку. Так: Челтенхем, Харроу, Кембридж,   а впоследствии – Индия.
Джентльмен:  Совершенно верно. Простите, сэр, вы, вероятно, выступаете с этим номером?
Человек с записной книжкой (смеётся):  Нет. Пока нет. Но я уже подумывал об этом.
Цветочница (причитает):  Бедная я бедная-а-а. И так жизнь нелёгкая-а-а,  а тут всякий –и-и ещё-о-о измывается-а-а.
Джентльмен:  Позвольте спросить, как вы это делаете?
Человек с записной книжкой:  Фонетика – и только. Наука о произношении. Это - моя профессия и в то же время – мой конёк.
Цветочница:  Постыдился бы, бессовестный! Занимался бы своим делом вместо того, чтобы обижать бедную-у-у  деушку-у-у.                            
Человек с записной книжкой:  (обращается к цветочнице) Прекратите, наконец, своё омерзительное нытьё! Боже правый! Какие отвратительные звуки!
(обращается к джентльмену)  Сэр, вы слышали ужасное произношение этой уличной девчонки?  Из-за этого произношения она до конца своих дней обречена остаться на дне общества. Так вы, сэр, дайте мне 3 месяца сроку, и эта девушка с успехом сойдёт за настоящую герцогиню на любом посольском приёме. Мало того, она сможет поступить на работу на любое приличное место. Для этого требуется совершенство речи и норм поведения. Вот эти услуги я оказываю нашим  новоявленным миллионерам, а на заработанные деньги занимаюсь научной работой.           
(Цветочница перестала ныть, очень внимательно следит за разговором, вытирая слёзы)
Джентльмен:  Позвольте! Уж не тот  ли вы Генри Хиггинс – создатель «Универсального алфавита»?
Человек с записной книжкой:  Да, это я – Генри Хиггинс. А вы, простите, кто?
Джентльмен:  Позвольте представиться – полковник Пиккеринг – автор «Разговорного санскрита». Приехал из Индии и лично хотел познакомиться с вами.
Человек с записной книжкой:  Какой чудесный случай! Я тоже мечтал о личной встрече и знакомстве с вами.  Даже в Индию хотел отправиться. Кстати, где вы остановились?
Джентльмен:  Я остановился в Карлтон-отеле.
Человек с записной книжкой:   Нет! Нет!  И ещё раз нет! Только ко мне! Едем на Уимпол-стрит.
(Все расходятся. Цветочница с любопытством наблюдает за джентльменом и человеком с записной книжкой, мечтая о чём-то своём, медленно начинает кружиться и уходит со сцены. Одновременно начинает звучать музыка. Перед сценой хореографическая группа исполняет танец с фиалками.
На сцену выходят полковник Пиккеринг и профессор Хиггинс. Они уже ознакомились с лабораторией  и теперь обмениваются мнениями)
Хиггинс:  Ну, вот, полковник, будто бы я всё показал вам.
Пиккерин:  Удивительно! Просто удивительно! Но должен вам сказать, что я и половины не запомнил из того, что вы мне показали.
Хиггинс:  Хотите ещё раз послушать звуки?
Пиккеринг:  Нет, нет. Я больше не могу.
Хиггинс:  Устали слушать звуки?
Пиккеринг:  Да, это требует страшного напряжения. До сих пор я гордился тем, что могу отчётливо воспроизвести 24 различных гласных, но ваши 130 меня совершенно уничтожили. Я не в состоянии уловить никакой разницы между многими из них.
Хиггинс:  Ну, это дело практики.
                                   (подходит к столу, набивает рот конфетами;
                                             входит миссис Пирс, докладывает)
Миссис Пирс:  Сэр, вас желает видеть какая-то молодая особа.  
Хиггинс (жуёт конфеты и спрашивает):  Что за молодая особа? Что ей нужно?
Миссис Пирс:  Простите, сэр, но она утверждает, что вы будете очень рады, когда узнаете, зачем она пришла. Она из простых, сэр.
 Я бы вам не стала и докладывать, но мне пришло в голову – может быть, вы хотите, чтобы она наговорила вам на ваши машины? Возможно,  я и ошибаюсь, но к вам иногда такие странные люди приходят, сэр. Надеюсь – вы меня простите.
Хиггинс:  Ладно, ладно, миссис Пирс, тащите её сюда. Послушаем, чего она хочет.
Миссис Пирс:  Слушаю, сэр. Как вам будет угодно, сэр.  Но как это ужасно! И что вы в этом можете находить интересного?
(Миссис Пирс уходит и тут же возвращается с молодой особой)
Хиггинс:  Да это же та самая цветочница, которую я вчера записывал. Проваливайте! Вы мне не интересны!
Цветочница:  А вы погодите задаваться. (обращается к миссис Пирс)  А вы ему сказали, что я на такси приехала?
Миссис Пирс:  Что за глупости! Очень нужно джентльмену знать, на чём вы приехали.
Цветочница (бесцеремонно рассматривая джентльменов):  Фу-ты, ну-ты, какие мы гордые!  Подумаешь, велика птица – учитель!  Я не милости пришла просить. Я желаю брать уроки, затем и пришла. И не беспокойтесь, буду платить - сколько полагается.
Хиггинс:  Да что вы себе думаете! Какие уроки? Какие деньги?
Цветочница:  Я думаю, что вы могли бы предложить мне сесть, если вы уж такой джентльмен. Я же вам говорю, что пришла по делу.
Хиггинс:  Полковник, как вы думаете, как нам быть с этим чучелом? Предложить ей сесть или просто спустить с лестницы?
Цветочница (испугавшись, бежит в угол и начинает жалобно завывать):  Нечего обзывать меня-а-а чучелом, раз я желаю-у-у платить, как всякая леди-и-и.
                              (джентльмены смотрят на неё в недоумении)
Пиккеринг:  Скажите нам, леди, чего вы хотите?
Цветочница (обращается к полковнику):  Я хочу поступить продавщицей в цветочный магазин.  Надоело мне с утра до ночи торчать с корзиной на Тоттен-хем-Корт-Род. А меня там не берут, им не нравится, как я говорю. Вот он сказал (показывает пальцем на Хиггинса), что мог бы меня выучить. Я пришла с ним уговориться. Конечно же за плату. Понятно, мне из милости ничего не надо. А он со мной вон как обращается.
Пиккеринг:  Слушайте, Хиггинс!  Мне пришла в голову мысль! Вы помните свои слова о посольском приёме?  Сумеете их оправдать – и я буду считать вас величайшим  педагогом в мире!  Хотите пари, что вам это не удастся!  Мои условия: если вы выиграете, я вам возвращаю всю стоимость эксперимента. Уроки тоже буду оплачивать я.
Цветочница (с изумлением наблюдает за происходящим): Ух, ты! Вот это добрый человек! Спасибо вам, кэптен!
Хиггнис:  Чёрт, это соблазнительно! Она так неотразимо вульгарна, так вопиюще грязна!
Цветочница (воет):  Вовсе я не грязна-а-а, я мы-ы-ылась перед те-е-ем, как идти-и-и сюда-а-а: и лицо мыла, и руки-и-и.
Хиггинс (рассуждая вслух): Но что такое жизнь, как не цепь вдохновенных безрассудств?  Никогда не упускай случая -  он представляется не каждый день. Решено!  Я возьму эту чумазую замухрышку и сделаю из неё герцогиню!  Да, да! Через шесть месяцев, даже через три!  Если у неё чуткое ухо и гибкий язык, она сможет явиться куда угодно и сойти за кого угодно! Мы начнём сегодня же! Сейчас же! Немедленно!
Да, кстати, у этого чудовища есть имя?
Цветочница:  Никакое я не чудовище.  Вы не имеете права оскорблять меня. Я вызову полицию. У меня имя есть. – Элиза Дулитл я.
Хиггинс (пренебрежительно):  Миссис Пирс, возьмите это и вычистите хорошенько.  Если так не отойдёт, попробуйте наждаком. Плита у вас топится? Сожгите весь её хлам!
Миссис Пирс:  Да, сэр. Слушаю, сэр.
Пиккеринг (смеясь):  Полно вам, Хиггинс, издеваться над девушкой. Будьте снисходительны.
Миссис Пирс: Мистер Хиггинс, будьте благоразумны. Нельзя так бесцеремонно обращаться с людьми.
Хиггинс (не обращая внимания на замечания):  Стащите с неё  всё это и бросьте в огонь. Позвоните к Уайтли или ещё куда-нибудь, пусть пришлют всё, что там требуется из одежды. А пока можете завернуть её в газету.
Пиккеринг (смеясь): Да полно же вам, Хиггинс, Вы совсем запугали девушку.
Хиггинс (рассуждая совершенно серьёзно):  Вот вы говорите – я бесцеремонен. Дорогие мои, у меня и в мыслях не было обращаться с ней бесцеремонно. Напротив. Я считаю, что мы все должны быть как можно добрее к этой бедной девушке. Мы должны помочь ей приготовиться и приспособиться к её новому положению в жизни. А сейчас, миссис Пирс, гоните её в ванную ( миссис Пирс и цветочница уходят). 
Полковник, пока миссис Пирс приводит её в порядок, предлагаю перейти в лабораторию, и вы увидите своими глазами процесс подготовки к эксперименту (уходят).
  (на сцену выходят Хиггинс, в руках у него чашка с чаем;  за ним идёт Элиза)
Хиггинс:  Садитесь на стул, слушайте и повторяйте гласные звуки: эй, ай, ой.
Элиза:  аэу, аэоу, эу-у.
Хиггинс:  А ну,ещё раз повторите правильно!
Элиза:  Надоело (орёт): эй, ой, ай!  Я устала! Дайте и мне выпить чашку чая!
Хиггинс: Пока не научитесь произносить правильно, никакого вам чая!  Повторяйте за мной: вы очень любезны, пригласив меня на чашку чая.
(Элиза  повторяет дважды, а потом ей надоедает и она просто кричит «А-а-а!)
Хиггинс:  Прекратите орать! (берёт со стола  орешки и подаёт их Элизе). Кладите орешки в рот и повторяйте за мной: того и жди пойдут дожди в Испании.
Элиза ( пытается произнести фразу):  Ао и жи паут ажи иании.  Ой!  Я оаиа оин оэи!
Хиггинс:  Что! Что вы там бормочите! Повторите членораздельно!
Элиза (выплюнула в кулак орешки): Я проглотила один!
Хиггинс:  Что? Проглотили? Ничего, у меня их много (берёт ещё один орешек и кладёт Элизе в рот). Повторяйте,  и пока не научитесь говорить правильно, обеда не будет.
Ведущий 1: Прошло полтора месяца эксперимента. Занятия Хиггинса с Элизой  продолжались и довольно успешно. Джентльмены решили проверить результаты своей работы – ввести Элизу в круг незнакомых ей людей и проверить, как она будет себя вести.
                            (по сцене проходят миссис и мистер Хиггинс, беседуя)
Генри Хиггинс:   Мама, у меня к вам дело…, связанное с фонетикой.  Я тут подобрал одну девушку.
Миссис Хиггинс:  Что?  Ты подобрал девушку?  Какая глупость!
Генри Хиггинс:  Понимаете, мама, дело вот в чём. Она простая цветочница. Я её подобрал на улице.  Понимаешь, мама, вы устраиваете традиционные приёмные дни, и я прошу  вас пригласить её.
Миссис Хиггинс:  Что! Пригласить её в мой приёмный день!  Да ты с ума сошёл!
Генри Хиггинс:  Всё будет хорошо. Я уверяю вас, мама. Она уже давно вошла в роль, и я дам ей строгие инструкции, как себя вести. Ей будет разрешено касаться только двух тем: погоды и здоровья. Это совершенно безопасно. А вам, мама, нужно будет только поддержать её. Произношение я уже ей поставил. Но с этой девушкой приходится думать не только о том, как она говорит, но и о том, что она произносит. И вот тут-то…
Одним словом, я уже сказал о приёме, и Элиза в сопровождении полковника Пиккеринга скоро будут. Простите, мама, вы всегда меня понимали и поддерживали.
                                     (входит миссис Пирс, прерывает их разговор)
Миссис Пирс:  Миссис и мистер, гости прибыли.
Миссис Хиггинс:  Приглашайте  гостей в гостиную.
 (входят один за другим гости, за ними – Элиза и полковник Пиккеринг;
  миссис Хиггинс приветствует гостей и представляет друг  другу: миссис Хилл, мисс Клара, мистер Фредди;
Генри Хиггинс представляет своих друзей: мисс Элиза, мистер Пиккеринг)
Миссис Хиггинс:  Господа, я рада вас видеть (обращается в сторону к Элизе).  Погода сегодня прекрасная, не правда ли.  Любопытно, будет ли сегодня дождь?
Элиза:  Незначительная облачность, наблюдавшаяся в западной части  британских островов, возможно, распространится на восточную область. Барометр не даёт основания предполагать сколько-нибудь существенных перемен в состоянии атмосферы.
Фредди:  Ха-ха! Вот умора!
Элиза:  В чём дело, молодой человек?  Я, кажется, всё правильно сказала.
Фредди:  Потрясающе!
Миссис Хилл:  Я надеюсь всё-таки, что холодов больше не будет. Кругом столько инфлюэнцы. В нашей семье все болеют инфлюэнцей регулярно, каждую весну.
Элиза:  Да. У меня вот тётка умерла. Так тоже говорили от инфлюэнцы. Представляете, дифтеритом болела – и ничего. Совсем синяя была. Думали, что всё. А папаша засунул ей ложку в рот и стал в глотку вливать джин. Она опомнилась.  Да так быстро, что даже ложку откусила. А вот от инфлюэнцы… Нет, я так думаю – укокошили её.
Мисс Хиггинс:  Укокошили?
Элиза:  Да, не иначе, можете мне поверить. С чего бы ей помирать от инфлюэнцы?  А вот её шляпу соломенную, новую, которая мне должна была достаться, - спёрли. Вот я и говорю: кто шляпу украл, тот и укокошил.
Мисс Хилл:  А что это значит – укокошить?
Генри Хиггинс:  О, это новый стиль светского разговора. Укокошить, пришить. Это значит убить кого-нибудь. А спереть – значит украсть.
Фредди (смеётся):  О, этот новый стиль! Он особенно  вам удаётся, мисс.
Элиза:  А хорошо, так и нечего смеяться (обращается к Хиггинсу). Я разве сказала что-нибудь лишнее?
Генри Хиггинс:  Нет, что вы, мисс Дуллитл.
Элиза:  Ну и слава богу. Я ведь что говорю. Я…(смотрит на  Хиггинса – он показывает на часы). Ну, мне пора. Очень рада была с вами познакомиться. До свидания.
                                (всем подаёт руку, всем раскланивается, уходит
Фредди:  Мисс Элиза, вы случайно не через парк идёте? Может быть я провожу вас?
Элиза:  Чего-о-о? Пешком? К чёртовой бабушке! Я на такси поеду!
                                     (все потрясены последней фразой Элизы)
Миссис Хилл:  Нет, я положительно не могу привыкнуть к этому новому стилю.
Клара:  Мама, нельзя быть такой старомодной. Люди подумают, что мы нигде не бываем и никого не видим.
Фредди:  Это всё дело привычки. Ничего тут ни хорошего, ни плохого. И нет  в этом ничего особенного.
Клара:  Вот именно, мне, например, этот новый стиль очень нравится.
Миссис Хилл:  Ох, эта молодёжь. Ну, пожалуй, и нам пора. У нас сегодня ещё три визита. До свидания, господа: Миссис Хиггинс, Генри, полковник.
                                                   (кланяются всем и уходят)
Генри: Ну, как, можно нашу  Элизу показывать в обществе?
Миссис Хиггинс: Конечно же, нет. Она – шедевр твоего искусства и искусства портных. Но если ты, действительно, не замечаешь, что она выдаёт себя каждой своей фразой, значит, сын, ты просто сошёл с ума.
Пиккеринг: И вы думаете, тут ничего нельзя сделать? Нельзя удалить из  её речи  генеалогические ассоциации?
Миссис Хиггинс:  Едва ли это возможно.
Генри Хиггинс:  Ну, знаете ли…  Есть ещё время. И я докажу, что можно сделать ещё многое.  Пожалуй,  эта самая трудная работа, за какую я когда-то брался. Да, чёрт побери! Такого удивительного эксперимента мне ещё никогда не удавалось поставить!  Эта девчонка заполнила всю нашу жизнь! Верно, Пиккеринг?
Пиккеринг:  Да, верно. Мы постоянно говорим об Элизе.
 Хиггинс и Пиккеринг (говорят наперебой):
            Хиггинс:                                                                     Пиккеринг:
1)Учим Элизу.                                                                       2) Одеваем Элизу.                                             
 3)У неё совершенно исключительный слух.                4) Она уже  недурно играет на рояле.  её испытывал на всех звуках,                                           5) Мы водили её на концерты класси-
которые только встречаются                                                 ческой музыки и мюзиклы.
в человеческой речи.                                                                                                                                                                                                                Миссис Хиггинс:  Господа, остановитесь! А вам не пришло в голову, что вместе с Элизой пришла проблема. Да ещё какая!
Пиккеринг:  Ага, понимаю! Проблема – как сделать так, чтобы она могла сойти за даму из общества.
Генри Хиггинс:  У меня ещё есть время,  и я эту проблему решу!
Миссис Хиггинс:  Да нет же!  До чего может дойти мужская тупость! Проблема – что с ней делать после!
Генри Хиггинс:  Не вижу никакой проблемы. Будет жить, как ей захочется, пользуясь всеми преимуществами моей науки.
Миссис Хиггинс:  Да, привычки и манеры светской дамы вы дадите. Вот только без доходов светской дамы как ей быть? И это ты называешь преимуществом!
Генри Хиггинс:  Ну, мы ей подыщем какую-нибудь работу.
Пиккеринг:  Знаете ли, миссис, Элиза очень довольна своей судьбой. Не беспокойтесь о ней.
Генри Хиггинс:  Во всяком случае, сейчас уже не о  чем говорить. Дело сделано.
Миссис Хиггинс:  Да. Говоришь: дело сделано. А сделано ли? Ладно. Мне пора. До свидания. Ах, мужчины, мужчины…
                                 ходят со сцены все. У сцены танцует Элиза
                                          под песню «Я танцевать люблю»)
Ведущий 2:  Прошло полгода. Эксперимент завершён.  Остался последний шаг – Элиза должна выдержать экзамен. Она вместе с Хиггинсом и Пиккерингом приглашена на бал
в посольство. Джентльмены заметно волнуются за свою подопечную – как-то всё пройдёт. Элиза на удивление спокойна. И так – бал!
(На сцене появляются дамы в вечерних нарядах в сопровождении кавалеров, в том числе и Элиза с Хиггинсом и Пиккерингом. Бал дают в честь высокого гостя. Присутствующие обращают внимание на незнакомку, начинают шептаться. Джентльмены пытаются прислушаться – о чём они  шепчутся.  Звучит музыка. Сам посол подходит к Элизе и приглашает её на вальс. Пара танцует. У сцены кружатся танцевальные пары. Музыка замолкает. Господин посол подводит Элизу к сопровождающим её джентльменам и отходит в сторону. Джентльмены довольны: Элизу приняли за герцогиню из Венгрии или Румынии; она вызвала живой интерес к себе присутствующих.  Джентльмены и Элиза уходят.
И снова в доме Генри Хиггинса)
Генри Хиггинс:  Это был настоящий триумф, полковник!  Это был мой подвиг!
Пиккеринг:  Да! Вы гений! Вы обещали сделать это. И сделали. Я приклоняюсь перед вашим талантом!
Генри Хиггинс:  И замете, мы победили без труда. Её безупречный английский язык говорил о её высоком происхождении.
Пиккеринг:  Примите мои поздравление. Вы выиграли пари!
Генри Хиггинс:  Слава богу, всё закончилось. Можно, наконец, спокойно выспаться.
(пока джентльмены обменивались впечатлениями, Элиза стояла в стороне. На неё никто не обращал внимания. Будто её не было рядом. Элиза была огорчена. Наконец, она решила о себе напомнить)
Элиза:  Ну, что ж, господа. Теперь вы меня больше знать не захотите – эксперимент ваш закончен. Конечно же, я вам стольким обязана. Вам, господин Хиггинс,  - вы меня учили, и я вам выиграла пари. Вам, полковник, - вы оплачивали мои наряды. Если есть деньги, почему бы не сделать доброе дело, господа. Но именно от вас, полковник, я научилась хорошим манерам.
Пиккеринг:  А Генри научил вас правильно говорить. Ведь вы полгода назад именно за этим и пришли.
Элиза:  Ну, ведь это его профессия. Это всё равно, что научить человека танцевать. А знаете, господа, когда по-настоящему началось моё воспитание?
Пиккеринг:  Когда?
Элиза (обращается к полковнику):  В ту минуту, когда вы назвали меня мисс Дуллитл. Не чучело, не мерзкое существо, а мисс. Это впервые пробудило во мне уважение к себе. Вы вставали, когда говорили со мной. Вы снимали шляпу передо мной и никогда не проходили первым в дверь.
Пиккеринг:  Право же, Элиза, я очень рад слышать это от вас. Но, мисс Дуллитл, прошу вас, извините Генри Хиггинса за его иное поведение, за его грубое отношение к вам. Простите и не покидайте нас, Элиза.
Генри Хиггенс: Ну, простите, Элиза. Хватит обижаться. Вы не можете вот так просто взять и уйти. Вы не можете так поступить. Вы мне нужны, Элиза (все трое уходят).
Ведущий 1:  На этом, пожалуй, и закончим. Скорее всего,  наши герои останутся хорошими друзьями. Вряд ли наша Галатея сможет полюбить своего Пигмалиона.
Ведущий 2:  Ведь Пигмалионом в мифологии был юноша, равный ей по возрасту. А в пьесе  Бернарда Шоу  Пигмалионом можно назвать в равной мере обоих джентльменов.
Они каждый  по-своему  приняли участие в создании прекрасной Галатеи.

Звучит музыка финала оперетты (сцена финала - «Поклон»). Ведущие представляют участников, которые по очереди выходят в зал и кланяются под аплодисменты зрителей:
Хореографические группы
Миссис Эйнсфорд Хилл,  Клара, Фредди
Миссис Хиггинс,  мисс Пирс, прохожий
Генри Хиггенс, Элиза Дуллитл, полковник Пиккеринг
Звуковое, музыкально, художественно оформление спектакля
Режиссёр-постановщик и помощник режиссёра
Ведущие

Фото на память.